Kassidi (kassidi) wrote,
Kassidi
kassidi

Categories:

Reconciliatio et Paenitentia - I

[Тоже пойдет по частям. Текст также не был окончательным, могут быть неточности]


ПОСТ-СИНОДАЛЬНОЕ
АПОСТОЛЬСКОЕ ОБРАЩЕНИЕ
ИОАННА ПАВЛА II
К ЕПИСКОПАМ,
ДУХОВЕНСТВУ И ВЕРНЫМ
RECONCILIATIO ET POENITENTIA
О ПРИМИРЕНИИ И ПОКАЯНИИ
В МИССИИ ЦЕРКВИ СЕГОДНЯ

Введение


Истоки и значение настоящего документа

1. Говорить с мужчинами и женщинами нашего времени о примирении и покаянии, – значит приглашать их вновь открыть те самые слова, которыми Спаситель и Учитель наш, Иисус Христос, начал Свою проповедь: «Покайтесь и веруйте в Евангелие» (1), переводя их на язык слушателей, то есть говоря: примите благую весть о любви, об принятии в число детей Божиих, и потому – о братстве.

Почему Церковь вновь говорит об этом и вновь предлагает это приглашение?

Забота о том, чтобы лучше знать и понимать современного человека и современный мир, о том, чтобы разрешить их загадку и раскрыть их тайну, распознать в них добрую и дурную закваску, давно уже побуждала многих людей обращать вопрошающий взор к человеку и к миру. Таков взор историка и социолога, философа и богослова, психолога и гуманиста, поэта и мистика. И в еще большей мере таков взор пастыря – озабоченный, но исполненный надежды.

Его с особенной силой отражает каждая страница важной Пастырской конституции Второго Ватиканского Собора «О Церкви в современном мире», Gaudium et Spes, – прежде всего в его обширном и всеохватывающем введении. Подобным образом этот пастырский взор запечатлен и в некоторых документах, опубликованных благодаря мудрости и любви моих досточтимых предшественников, выдающееся правление которых было ознаменовано историческим и пророческим событием – деятельностью упомянутого Вселенского Собора.

Наряду с прочими людьми, пастырь может заметить, среди различных прискорбных особенностей мира и человечества наших дней, существование множества глубоких и болезненных разделений

Разбитый мир

2. Эти разделения можно увидеть во взаимоотношениях между отдельными людьми и их сообществами, а также и на уровне более значительных сообществ: народы противостоят другим народам и объединеням враждебно настроенных к ним стран в безудержном стремлении к господству. У истоков этого отчуждения нетрудно разглядеть конфликты, которые, вместо того, чтобы быть разрешенными путем диалога, обостряются в противоборстве и вражде.

Внимательные наблюдатели, изучая то, что привело к разделению, обнаруживают самые разнообразные причины: от растущего неравенства между сообществами людей, классами общества и странами, до идеологического соперничества, которому еще далеко до исчезновения; от борьбы экономических интересов до усиления политического противостояния; от межплеменной розни до дискриминации по причинам социального и религиозного характера. Более того, некоторые очевидные для всех факты являют нам скорбный образ тех разделений, плодом которых они становятся, совершенно конкретным образом показывая их серьезность. Среди многих иных прискорбных социальных феноменов нашего времени можно отметить:

- Попрание основных прав человеческой личности, среди которых первое место занимают право на жизнь и право на достойный уровень жизни; оно особенно постыдно, поскольку сосуществует с неведомой никогда прежде демагогией в отношении именно этих прав.
- Скрытые нападки на свободу отдельных людей и сообществ и ее подавление, не исключая и свободы, которая наиболее часто нарушается и подвергается угрозе – свободе придерживаться своей веры, исповедовать ее и следовать ей.
- Различные формы дискриминации: расовой, культурной, религиозной и т.п.
- Насилие и терроризм.
- Применение пыток, а также несправедливых и незаконных методов принуждения.
- Накопление обычного и ядерного вооружения, гонка вооружений, при которой на военные цели тратятся средства, которые могли бы быть использованы чтобы облегчить незаслуженные страдания людей, испытывающих социальный и экономический гнет.
- Несправедливое распределение мировых ресурсов и благ цивилизации, достигающее наивысшего уровня при том типе общественного устройства, при котором различие между условиями жизни богатых и бедных становится больше, чем когда-либо. Огромное влияние этого расслоения разбивает мир, в котором мы живем (2) до самых его оснований (3).

Более того, Церковь – не сливаясь с миром и с его бытием – находится в мире и участвует в диалоге с миром (4). Поэтому неудивительно, что и в структуре самой Церкви можно заметить отражение и знаки разделения, существующего в человеческом обществе. В дополнение к разделениям между христианскими исповеданиями, которые влияли на жизнь Церкви столетиями, она ныне внутри себя встречается с отдельными разделениями между ее членами, разделениями, причиной которых становятся различия во взглядах или принятых решениях в вероучительной и пастырской области (5). Эти разделения тоже иногда могут казаться неисцелимыми.

Сколь бы беспокоящими не казались эти разделения при первом взгляде на них, исток их можно определить лишь после внимательного рассмотрения, и он – в той ране, что несет на себе самая сокровенная часть человеческой личности. В свете веры мы называем ее грехом: от первородного греха, унаследованного нами при рождении от наших прародителей, до того греха, который каждый из нас совершает, когда мы недолжно употребляем свою свободу.

Стремление к примирению

3. Несмотря на все это, тот же пытливый взор, если он достаточно проницателен, обнаруживает в самом средоточии разделения несомненное желание людей доброй воли и истинных христиан: преодолеть разделения, исцелить раны и к восстановить на всех уровнях существенное единство. Это желание вызывает во многих людях подлинное стремление к примирению, даже в тех случаях, когда само это слово в действительности не используется.

Некоторые считают примирение неосуществимой мечтой, которая в идеале могла бы стать средством подлинного преображения общества. Другие считают, что оно осуществимо путем тяжких усилий и потому является целью, которой можно достичь благодаря серьезному размышлению и действию. Как бы то ни было, устремление к искреннему и устойчивому примирению, вне всякого сомнения является основополагающей движущей силой нашего общества, отражая неужержимую жажду мира. И, даже если это и парадокс, это устремление столь же сильно, как и те силы, что приводят к разделениям.

Но примирение не может быть менее глубоким, чем разделение. Устремление к примирению и само примирение будут полными и действенными лишь в той степени, в которой они смогут достичь изначальной раны, ставшей причиной всех ран – то есть греха – с тем, чтобы исцелить ее.

Взгляд Синода

4. Поэтому любое учреждение и любая организация, занимающиеся служением людям и стремящиеся спасти людей, рассматриваемых в глубинных измерениях их природы, должны подробно изучить примирение, чтобы более полно познать его смысл и значимость, и чтобы придти к необходимым практическим выводам.

Церковь Иисуса Христа не может уклониться от такого исследования. С преданностью матери и мудростью наставницы она неустанно и со тщанием занимается поиском в обществе не только знаков разденения, но и не менее ярких и значимых знаков поиска примирения. Ибо она знает, что именно ей была особым образом дана способность и именно она была наделена миссией привести людей к познанию подлинного, глубоко религизного смысла примирения во всей его полноте. В связи с этим она уже сейчас содействует прояснению основополагающих понятий единства и мира.

Мои предшественники постоянно проповедовали примирение и призывали к примирению все человечество и каждую часть человеческой общины, которую они видели уязвленной и разделенной (6). И я сам, следуя внутреннему побуждению, которое, как я уверенен, следовало как за вдохновением свыше, так и за мольбами человечества, решил особенно подчеркнуть тему примирения, и сделать это двумя путями, каждый из которых был по своему серьезен и труден: во-первых, созвав Шестую Генеральную Ассамблею Синода епископов; во-вторых, поставив примирение в центра юбилейного года, посвященного празднованию 1950-й годовщины нашего Искупления (7). Определяя тему Синода, я полностью согласился с темой, предложенной многими моими братьями во епископстве, а именно с плодотворной темой примирения в тесной связи ее с темой покаяния (8).

Значение слова «покаяние» и самого этого понятия очень сложны. Если мы рассматриваем покаяние в связи с metanoia, которое часто упоминается авторами синоптических Евангелий, то оно означает глубинное изменение сердца под действием слова Божьего и в перспективе Царства Божьего (9). Но покаяние также означает и изменение жизни человека, соответствующее изменению сердца, и в этом смысле осуществление покаяния завершается принесением достойного плода покаяния (10). Все бытие человека становится покаянным, то есть постоянно устремленнум к лучшему. Но осуществления покаяния подлинно и действенно лишь если оно воплощается в делах и актах покаяния. В этом смысле покаяние, в христианском богословском и духовном языке, означает аскетизм, то есть конкретные и каждодневные усилия человека, укрепляемого Богом, направленные на то, чтобы потерять душу свою за Христа, поскольку это единственная возможность обрести ее (11), на то, чтобы отложить ветхого человека и облачиться в нового (12), на то, чтобы превзойти в себе плотское ради победы духовного (13); постоянная попытка взойти от дольнего к горнему, туда, где Христос (14). Таким образом, покаяние – это обращение, идущее от сердца, наполняющее дела, а затем – всю жизнь христианина.

В каждом из этих смыслов покаяние тесно связано с примирением, ибо примирение с Богом, с собой и с другими подразумевает победу над тем радикальным разрывом, который суть грех. Она достижима лишь через внутреннее преображение или обращение, приносящее плоды в жизни человека благодаря актам покаяния.

Основной документ Синода (называемый также Lineamenta), подготовленный с единственной целью представить его тему, подеркивая некоторые ее основополагающие аспекты, позволил церковным общинам по всему миру почти два года размышлять об обращении и примирении – то есть о касающихся всех аспектах этой темы. Этот документ также пробудил в них новый порыв к христианской жизни и апостольству. Это размышление еще углубилось в ходе непосредственной подготовки к работе Синода, благодаря instrumentum laboris, направленному в свое время епископам и их сотрудникам. После этого отцы Синода, при помощи тех, кто был приглашен участвовать в его сессиях, провели целый месяц, усердно рассматривая саму предложенную тему и многочисленные связанные с ней вопросы. Подлинным сокровищем стали богатые и ценные результаты этих дискуссий, совместного изучения предложенной темы, а также проделанной участниками Синода тщательной и усердной работы, суть которых затем была обобщена в итоговых propositiones.

Синод не оставил без рассмотрения актов примирения (некоторые из которых происходят, практически не будучи замечаемы, в своей поседневности и обыкновенности), которые, хотя и на разных уровнях, помогают разрешать многие сложности, преодолевать многочисленные конфликты и бороться с малыми и большими разделениями, восстанавливая единство. Но более всего Синод заботился о том, чтобы выявить в глубине этих отдельных актов их скрытый исток – так сказать, первоосновное примирение, происходящее в сердцах и умах людей.

Дар Церкви, равно как и ее уникальная природа в том, что касается примирения, заключаются в том, что она всегда возвращается к этому первоосновному примирению. Ибо в силу самой сущности ее миссии, Церковь осознает себя обязанной дойти до истоков этой первоосновной раны греха, чтобы принести исцеление и восстановление, – так сказать, столь же первоосновное примирение, которое станет действующим началом всякого истинного примирения. Именно такое примирение имеет в виду Церковь и именно его она предложила людям посредством Синода.

Священное Писание говорит нам об этом примирении, предлагая нам сделать все возможное, чтобы обрести его (15). Но Писание говорит и о том, что оно прежде всего – милостивый дар Бога человечеству (16). История спасение – история всего человечества, так же как и любого человека любого времени – это чудесная история примирения: примирения, которым Бог, как Отец, через кровь и Крест Своего Сына, ставшего Человеком, примиряет с Собой мир и, таким образом, дает бытие новой семье тех, кто был примирен.

Примирение становится необходимым, поскольку произошел разрыв греха, от которого берут начало все иные виды разделений внутри человека и вокруг него. Поэтому примирение, чтобы обрести полноту, с необходимостью требует освобождения от греха, от которого необходимо отказаться в самых глубочайших его корнях. Таким образом обращение и примирение внутренне тесно взаимосвязаны. Невозможно отделить их друг от друга или говорить об одном, ничего не говоря о другом.

В то же время синод говорил о примирении всей человеческой семьи и об обращении сердца каждого отдельного человека, о его возвращении к Богу. Он говорил об этом, поскольку желал признять и возвестить, что единства между людьми не может быть без внутренней перемены в каждом конкретном человеке. Личное обращение – это единственный путь к согласию между людьми (17). Когда Церковь возвещает благую весть о примирении или предлагает достичь его в таинствах, она исполняет подлинно пророческую роль, осуждая пороки человека в их первоисточнике, указывая на корни разделений и принося надежду на возможность преодоления трудностей и конфликтов и достижения братства, согласия и мира на всех уровнях и во всех частях человеческого общества. Она претворяет исторические условия ненависти и насилия в цивилизацию любви. Она предлагает всем евангельское и таинственное начало того первоосновного примирения, от которого берет начало всякий иной жест или акт примирения, в том числе и на общественном уровне.

Именно об этом примирении, результате обращения, идет речь в этом апостольском обращении. Ибо и в этот раз, как то было и в конце трех предшествующих ассамблей Синода, отцы, принимавшие в нем участие, представили итоги его работы епископу Рима, вселенскому пастырю Церви и главе Коллегии епископов, возглавлявшему Синод. Я посчитал важной и приятной обязанностью, лежащей на мне в силу моего служения, задачу подготовить на основе необыкновенно богатых результатов работы Синода и предложить Народу Божьему в качестве плода этой работы, пастырское обращение о покаянии и примирении. В первой части я буду говорить о Церкви, исполняющей свою миссию примирения и старающейся обратить сердца, чтобы обновить любовное единение между человеком и Богом, человеком и его братом, человеком и всем творением. Вторая часть укажет на коренную причину всех людских ран и разделений между людьми, и, прежде всего, между людьми и Богом – то есть на грех. После этого я укажу те средства, благодаря которым Церковь может содействовать полному примирению между людьми и Богом, и – в результате – между самими людьми, и побуждать к нему.

Документ, который я ныне вверяю сынам и дочерям Церкви, а также и всем, кто, будучи верующим или нет, с интересом и искренностью взирает на Церковь, призван подобающе ответить на предложенную мне Синодом просьбу. Но он также является – что я с любовью говорю, поскольку этого требуют истина и справедливость – и творением самого Синода. Ибо содержание этих страниц родилось в результате Синода: в ходе его предварительной и непосредственной подготовки, из instrumentum laboris, из выступлений в Зале Синода и в circuli minores, и особенно из шестидесяти трех propositiones. В нем представлен иитог совместной работы отцов, в числе которых были представители Восточных Церквей, богословское, духовное и литургическое наследие которых столь богато и почитаемо, в том числе и в том, что касается интересующего нас сегодня вопроса. Кроме того, Совет Секретариата Синода, во время двух своих важных сессий, оценил итоги работы и указания синодальной ассамблеи сразу после ее завершения, подчеркнув жизненность упомянутых выше propositiones, и обратив внимание на те их строки, которые посчитал наиболее существенными для подготовки настоящего документа. Я благодарен всем, кто проделал эту работу, и, в верности моему служению, я хочу передать здесь те части богатого вероучительного и пастырского наследия Синода, которые кажутся мне важными и полезными для жизни людей в этот замечательный, но трудный момент истории.

Следует сделать это – и это имеет большое значение – пока еще свежа в умах людей память о Святом Годе, прожитом в духе покаяния, обращения и примирения. Путь это обращение, вручаемое моим собратьям во епископстве и их сотрудникам, священникам и диаконам, монашествующим мужчинам и женщинам, и всем мужчинам и женщинам с искренней совестью, станет средством очищения, углубления и обогащения личной веры. Пусть оно также станет закваской, способной побудить к возрастанию в мире мира и братства, надежды и радости – тех ценностей, которые приносятся Евангелием, если его принимают, размышляют о нем и живут согласно ему день за днем по примеру Марии, Матери Господа Нашего Иисуса Христа, в Котором Богу было благоугодно примирить все с Собой (18).
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author